Леонид Трефолев: Не я пою – народ поет. Во мне он песни создает

16 Декабря 2009
Совсем недавно мы отметили 120 лет со дня образования Ярославской губернской ученой архивной комиссии, положившей начало активной краеведческой деятельности в нашем городе. ЯГУАК объединила историков, литераторов, поэтов, краеведов, которые яркими звездами выделялись на ярославском небосклоне. Почетное место среди них принадлежит Леониду Трефолеву – поэту, журналисту, краеведу, общественному деятелю, а самое главное, истинному ярославцу. Уроженец тихого Любима, выпускник Ярославского Демидовского лицея Леонид Трефолев стал настоящим летописцем пореформенного Ярославля. Вдумчивый, внимательный, слегка язвительный, он оставил нам немало любопытных зарисовок городской жизни конца XIX столетия. «Я человек простой, необразованный, бука… – писал о себе Леонид Николаевич, – но если увижу что­нибудь высокое, святое, прекрасное, если замечу что­нибудь достойное человека, то мое сердце пламенеет, мои чувства разгораются...» Стоит отдать Трефолеву должное – смысл и красоту он умел отыскать в самых будничных, прозаических вещах и всерьез горел страстным интересом к прошлому и настоящему, к истории и повседневности своего любимого Ярославля.   

Публикуясь в столичных журналах «Отечественные записки», «День» или «Русская мысль» под псевдонимом Ярославский старожил, Трефолев скромно называл свои сочинения «картинками с натуры», сценами «из бывшего­отжившего». В течение пяти лет он редактировал «неофициальную» (и самую интересную) часть «Ярославских губернских ведомостей», снискав славу талантливого и неравнодушного журналиста. Не пустым комплиментом была и похвала Николая Алексеевича Некрасова, сказавшего однажды о Трефолеве: «Стих его бьет по сердцу…». Может, именно за эту сердечность, бойкий слог и меткое словцо произведениия Леонида Николаевича знают далеко за пределами Ярославля, а порой и вовсе считают их народными. «Не я пою – народ поет. Во мне он песни создает», – любил говаривать Трефолев и нисколько не преувеличивал. К примеру, задушевная песня «Когда я на почте служил ямщиком» – не что иное, как трефолевский перевод польского стихотворения, и даже знаменитой «Дубинушкой» Россия обязана нашему земляку.

Говорят, народные песни оттого и живут веками, что каждый узнает в них что­то свое, родное и близкое. Пожалуй, не было в России городка и переулка, не видавших бы такой картины:

    «Как на улице Варваринской
    Спит Касьян, мужик камаринский.
    Борода его всклокочена
    И дешевкою подмочена…
    Ах ты, милый друг, голубчик мой Касьян!
    Ты сегодня именинник – значит, пьян…»

Варваринские и Власьевские, Ильинские и Семеновские, пестревшие на картах дореволюционных городов, были так же привычны русскому слуху, как Первомайские и Октябрьские – слуху советскому. Однако в «Песне о камаринском мужике» действие разворачивается по конкретному и хорошо знакомому ярославцам адресу. Дело в том, что и эта популярная в народе песня вышла изпод пера Ярославского старожила.

Улица Варваринская, что вошла в анналы русского фольклора, в наши дни носит имя Трефолева, и именно на ней, в скверике у планетария, уютно расположился скромный памятник поэту. Постамент его украшают заурядные, но колоритные персонажи – бурлаки, бедные крестьяне, городские обыватели. Этих «маленьких людей» вслед за Некрасовым, Достоевским и Чеховым Трефолев выводил на сцену истории, а сюжеты житейских драм и комедий не раз подсказывал ему именно этот бойкий перекресток.

Совсем рядом, на Екатерининской (в нынешнем здании мэрии), «квартировал» в те годы «Вестник Ярославского земства», бессменным редактором которого Леонид Николаевич оставался почти четверть века. Ну а неподалеку – в доме купца Власьева на углу Пробойной и Варваринской (ныне ул. Советская, д. 15/12) – снимал квартиру и сам поэт. Кажется, гулкие лестничные пролеты этого здания еще хранят тайны позапрошлого века, а лаконичные, почти лишенные декора фасады как нельзя лучше отражают архитектурные пристрастия расчетливых героев Нового времени. В пореформенной России реалистами становились не только литераторы, и старинные особняки, спешно надстраиваясь верхними этажами, дробясь на комнаты­клетушки, превращались в средство извлечения прибыли. Именно таким, «доходным» и безликим, стал в руках Власьева и этот просторный дом, некогда принадлежавший ярославским богачам Лопатиным. Наряду с жилыми комнатами здесь располагался так называемый общественный клуб, где за штофом вина по вечерам собирались мелкие служащие, конторщики, приказчики. По воспоминаниям современников, главным занятием членов сего почтенного клуба являлась ежедневная и отчаянная карточная игра в винт, преферанс и «стуколку». Вероятно, именно в такую компанию попал и герой песни – наш незадачливый Касьян:

«Гости, старые приказные,
Отставные, безобразные,
Красноносые алтынники, –
Все Касьяныименинники.
Пуще прежнего веселье и содом,
Разгулялся, расплясался
пьяный дом…»

Кто-то наживал здесь барыши, другие пропивали последнее, пуская себя и свои семьи по миру. Не удивительно, что пьянчужка без гроша и без памяти – картина для Варварки привычная:

«…идя из храма божия, ухмыляются прохожие…
Но нашелся, наконец,
из них один,
Добродетельный почтенный
господин, –
На Касьяна сердобольно
посмотрел:
Вишь, налопался до чертиков,
 пострел! –
И потыкал нежно тросточкой его:
Да уж он совсем… того…»

Давно нет старинной церкви Варвары Великомученицы, что стояла в двух шагах от доходного Власьевского дома. На ее месте в 30е годы выросла помпезная сталинская многоэтажка, а Варваринская улица, прежде чем стать улицей Трефолева, на несколько лет превратилась в Большую Февральскую. И все же народные песни живут дольше любых идеологий и не канули в Лету предания ярославской старины. Внимательный взгляд поэта попрежнему хранит легендарную улицу, старый дом с литературным прошлым приютил в своих стенах краеведческое общество охраны памятников истории и культуры, а сама Варваринская с гордостью носит имя своего летописца – внимательного и остроумного Ярославского старожила. 

Автор: Мария АЛЕКСАНДРОВА

Комментарии

Другие новости раздела «Из истории»